Автор - Элиоссар
- А вот ты кем бы хотел стать?
- Ну, как это кем? Конечно, аквалангистом.
- А почему именно аквалангистом?
- Ну, вот смотри, море, девушки, пляж, а я в ластах, весь в черном такой.
- Это же смешно, Коля.
- Почему?
- Именно потому, что море, девушки, пляж, а ты шлепаешь по пляжу в ластах, то ли как беременная лягушка, то ли как садомазахист в поиске жертвы.
- Ничего смешного.
- Да нет, наоборот.
Мы какое-то время помолчали.
- Послушай, Колян - сказал я, - А вот если бы люди во всем мире вдруг исчезли, что бы ты стал делать?
- Ну, я бы, наверное, исчез вместе с ними.
- Да нет. Ты бы остался. Ты же аквалангист. Аквалангисты – люди суровые.
Коля как-то не очень одобрительно посмотрел на меня:
- Вот я тебе сейчас промеж глаз как дам – все люди вокруг исчезнут. Дня на два – точно. К тому же, как все люди исчезают? Нужен там… большой взрыв, или космические пришельцы. Или эпидемия какая. А я, знаешь ли, мертвецов как-то не жалую.
- А чего их бояться-то? Мертвецов?
- Ну, как чего? – удивился Колян, - Я когда в городском морге работал – всякого насмотрелся. Вот идешь ты мимо стеллажей, а он как дернется под простыней – кровь в жилах стынет. Это мне потом объяснили, что у мертвых бывают остаточные рефлексы, ну там, мышцы сокращаются, газы выходят, ну и прочая медицинская дрянь. Я уже молчу о запахе.
- Я что-то не пойму, он мертвый был, или живой?
- Деревня ты, Славик. Мертвый, конечно.
Мы посидели молча еще какое-то время.
- Колян, а как это, быть мертвым?
У Николая округлились глаза.
- А я откуда знаю? Или я по-твоему мертвый?
- Да нет, ты не мертвый, - начал я, - Ты очень даже живой. Живее всех живых. Как Ленин! О! Точно! Ты Ленин… Ленин… слушай, а жену у тебя не Лена зовут.
- Нет, а что?
- Ну, как в том анекдоте, помнишь? «А ты кто?» «А я ленин… муж!».
- Мне, Слава, вот что интересно. Ты себя почему живым считаешь?
- Ну, как это? Я живой потому, что живу, - ответил я.
- А как это?
- В смысле, - не понял я.
- Ну, как ты понимаешь, что ты живой?
- Ну, я дышу, расту, питаюсь… иногда даже размножаюсь. А еще я боль чувствую, а еще…
- Ладно, ладно, - прервал меня Николай. – А ты помнишь, где мы с тобой сейчас находимся?
- Конечно, мы в этом, как его…
- Оооо! – Николай многозначительно подпер подбородок.
- Что ты окаешь? – зло спросил я.
- Я не окаю, Слава, я констатирую факт. Ты не помнишь где мы, и как здесь оказались. Стало быть, чтобы быть живым – нужно еще и иметь память. Я вот помню кто я, где, а самое главное – куда я направляюсь.
Я напрягся, пытаясь вспомнить что-либо из сегодняшнего вечера, но кроме синего киоска с вывеской «Увлекательные туры в Египет», ничего в голову не приходило. Имя Николай мне вообще ни о чем не говорило. А ведь я с ним пью уже целый вечер. Господи, а если он вор? Или убийца!?
- Послушай, Коля, а ты кто? – стараясь чтобы мой голос не дрожал, спросил я.
- Ну, надо же, - обиделся Николай, - Вот не думал, что до такого дойдет.
- А все-таки? – снова спросил я.
- Вообще-то я милицейская собака. И стерегу тебя, чтобы ты не смылся.
В следующий момент в голове что-то щелкнуло, и все встало на свои места. Еще через секунду открылась небольшая дверь.
- На выход, гражданин алкоголик, - скомандовал прокуренный бас.
Я протиснулся в узкую дверцу. На улице было темно. Лишь редкие звезды проглядывали из-за туч. Луна освещала обшарпанное здание медицинского вытрезвителя.
Я обернулся и последний раз взглянул на своего «попутчика».
- А знаешь, Николай, в чем-то ты был прав…
